Самым главным геополитическим риском для экономики и рынков являются выборы в США. Фото: REUTERS/Jonathan Drake
Предлагаемая Трампом программа экономической политики на сегодня является самой большой угрозой экономике и рынкам во всём мире. Об этом в своей колонке рассуждает почётный профессор экономики в Школе бизнеса им. Стерна при Нью-Йоркском университете, главный экономист и один из основателей компании Atlas Capital Team, автор книги « Мегаугрозы: Десять опасных тенденций, которые ставят под угрозу наше будущее, и как их пережить » Нуриэль Рубини .
Мы вступили в период усиливающегося геополитического соперничества и конфликтов. Война России против Украины длится уже третий год; конфликт между Израилем и ХАМАС ещё может перерасти в региональную войну; а углубляющаяся холодная война между США и Китаем уже в этом десятилетии может превратиться в горячую – из-за Тайваня.
Если в ноябре Дональд Трамп победит на президентских выборах в США, мир будет дестабилизирован ещё сильнее. Но эти риски пока что оказывают лишь ограниченное влияние на экономику и рынки. Может ли ситуация вскоре изменится?
Хотя российско-украинская война остается невероятно жестокой, ее глобальное влияние, скорее всего, будет умеренным. Риски прямого участия НАТО или применения Россией тактического ядерного оружия сегодня ниже, чем они были в начале войны. Кроме того, хотя изначально эта война спровоцировала резкий всплеск цен на энергоносители, продовольствие, удобрения и промышленные металлы, даже Европа (наиболее пострадавший регион) справилась с этим шоком, отделавшись лишь умеренным замедлением темпов роста экономики (или их остановкой в некоторых случаях), и избежав сильной рецессии, которой опасались многие аналитики.
Российские углеводороды удалось заменить благодаря увеличению импорта из США и стран Ближнего Востока. А влияние войны на продовольственные цены было снижено, когда Украина сумела заново открыть черноморский коридор для экспорта своего зерна.
Война Израиля и ХАМАС тоже пока что характеризуется ограниченным региональным и глобальным экономическим эффектом. Да, в четвёртом квартале 2023 года ВВП Израиля резко сократился , и, скорее всего, он будет оставаться слабым, пока продолжается этот конфликт. Очевидно, что Газе нанесён ещё более серьёзный экономический ущерб; а доходы Египта от Суэцкого канала (это главный источник доходов страны в иностранной валюте) резко снизились из-за атак йеменских хуситов на морские грузовые суда в Красном море. Тем не менее, если этот конфликт удастся удержать в нынешних пределах, тогда его влияние на мировую экономику и рынки останется ограниченным.
Для того, чтобы появились ожидания более серьёзных глобальных последствий, потребовалась бы крупная региональная эскалация – например, открытая война между Израилем и «Хезболлой» в Ливане или же признаки, что Израиль (и, возможно, США) находятся на пути к войне с Ираном. Полномасштабная война между Израилем и Ираном радикально снизит добычу энергоносителей и их экспорт из Персидского залива, что приведёт к резкому скачку нефтяных цен, схожему с глобальными стагфляционными шоками после Войны Судного дня 1973 года и Иранской революции 1979 года. К счастью, вероятность острой региональной эскалации остаётся пока что низкой.
Холодная война – или, как это называют, стратегическая конкуренция – между Америкой и Китаем, скорее всего, будет со временем усугубляться, однако в этом году отношения двух стран вряд ли сильно ухудшатся. В конце прошлого года президент США Джо Байден и его китайский коллега Си Цзиньпин договорились о тактической оттепели , а реакция Китая на нежелательные для него результаты президентских выборов на Тайване оказалась сравнительно сдержанной. Хотя уже в этом десятилетии тайваньский вопрос может дойти до точки кипения, вряд ли это произойдёт в нынешнем году или в следующем. Экономическая слабость Китая может вынуждать его снизить конфронтационный настрой в отношениях с США и Западом.
В то же время западная политика избавления от рисков, возврата производства из-за рубежа («решоринг»), перевода производства в дружественные страны («френдшоринг»), а также политика ограничения торговли товарами, услугами, капиталом и технологиями в ближайшее время не будут активно усиливаться. До тех пор, пока стратегическая конкуренция остается управляемой, ее глобальный экономический эффект будет умеренным.
Самым главным геополитическим риском для экономики и рынков являются выборы в США. Но здесь важно понимать, что у Трампа и Байдена есть ряд общих внешнеполитических приоритетов. И демократы, и республиканцы настроены против Китая, и они будут сохранять этот «ястребиный» настрой. Кроме того, Байден и Трамп активно поддерживают Израиль, но оба понимают, что для желательной нормализации отношений между Израилем и Саудовской Аравией может потребоваться признание необходимости будущего урегулирования на основе принципа двух государств.
Наибольшие различия между Трампом и Байденом касаются НАТО, Европы и конфликта России и Украины. Высказываются опасения, что Трамп бросит Украину на произвол судьбы и позволит России выиграть войну. Но поскольку Трамп, вероятно, сохранит ястребиный настрой в отношении Китая, его может беспокоить, как именно будет воспринято (особенно на Тайване) его решение позволить России захватить Украину. Кроме того, в реальности Трамп хочет увеличения расходов европейских членов НАТО на оборону. И если они их увеличат, тогда он может признать ценность этого альянса, который будет совершать разворот к Азии для сдерживания Китая.
Основным методом влияния второй администрации Трампа на рынки будет ее экономическая политика. Нет сомнений, что протекционистские меры США станут более жёсткими. Трамп уже заявил , что введёт пошлину в размере 10% на весь импорт, поступающий в США (сегодня средний размер пошлины равен примерно 2% ), а пошлины на импорт из Китая, возможно, станут ещё выше. Это спровоцирует новые торговые войны, причем не только со стратегическими соперниками, подобными Китаю, но и с союзниками Америки в Европе и Азии, например, Японией и Южной Кореей.
Глобальная торговая война снизит темпы роста экономики и повысит инфляцию, что сделает ее крупнейшим геополитическим риском, который рынки должны будут оценить в предстоящие месяцы. В этом сценарии деглобализация, разрыв связей, фрагментация, протекционизм, балканизация глобальных производственных цепочек и дедолларизация станут намного более серьёзными рисками для экономического роста и финансовых рынков.
Дополнительные стагфляционные риски, связанные с Трампом, включают его отрицание изменения климата, а также вероятность, что он попытается заменить председателя Федерального резерва США Джерома Пауэлла на более послушную фигуру. Наконец, бюджетная политика Трампа приведёт к увеличению дефицита, который и так уже слишком высок. Решения о снижении налогов, срок которых истекает, будут продлены, при этом сохранятся возросшие расходы на оборону и социальные обязательства. Повысится риск, что «охотники за облигациями» шокируют облигационные рынки значительным ростом доходности. А поскольку размеры частного и государственного долга уже высоки и продолжают повышаться, появится призрак финансового кризиса.
Как говорится, «глупец, это экономика». Предлагаемая Трампом программа экономической политики на сегодня является самой большой угрозой экономике и рынкам во всём мире.
Copyright: Project Syndicate, 2024. www.project-syndicate.org
Подпишитесь на Telegram-канал Oninvest
Cвежие и актуальные новости из мира инвестиций – в вашем почтовом ящике